Станислав Асеев: По-большому счету всем плевать на то, что происходит в «Изоляции»
Это один из сотен случаев которые есть в Сирии, в Афганистане, в Ираке, в Судане, а теперь еще и в Донецке
Станислав Асеев – родился в Донецке, работал журналистом. После оккупации территорий два года находился в тюрьме «Изоляция» террористов «ДНР». О том, почему именно Донбасс оккупировали россияне, туре по Европе и восприятии Украины в Западном мире, о жизни и культуре Донецка, влиянии Януковича и Ахметова на эти территории и угрозе вторжения России. Об этом и не только в разговоре с журналистом Миколой Вереснем. Беседа состоялась в рамках цикла «Украина — центр Европы» на платформе «Аналізуй».

Полную версию интервью смотрите здесь

Почему всем плевать на то, что происходит в «Изоляции»?

Я не ехал в Европу с какими-то иллюзиями. У меня были эти иллюзии как только я вышел. Я думал, что вот сейчас, мы будем рассказывать о том, как все происходит в «Изоляции». Как там все за гранью жестокости и это всех удивит и шокирует. Но на самом деле был шокирован я сам. В начале 2020 года, когда я начал знакомить западный мир с феноменом «Изоляции», я понял, что по-большому счету всем плевать. Плевать, просто потому что для них — это ни есть открытие. Для них — это один из сотен случаев, которые есть в Сирии, в Афганистане, в Ираке, в Судане, а теперь еще и в Донецке.

И если мы говорим о политической конъюнктуре, то эти люди относятся к этому спокойно, прагматично, «висловлюють стурбованість» и на этом все заканчивается. Это долгая дорога, это игра на годы вперед. Поэтому то, что я увидел в Германии, Франции и США, — меня конечно не удивило. В США к нам намного теплее относятся. Они действительно, в этом смысле, наши друзья. Франция, Германия — это очень специфично относящееся к России страны. Там есть пророссийское лобби, особенно во Франции. А обыватель — чем дальше на Запад, тем тяжелее найти человека, который вообще знает, где находится Украина, особенно в Штатах, если мы говорим об обычных людях. То есть простые люди, которіе не в контексте того, что происходит, поэтому им нужно об этом рассказывать.

Почему Германия закрывает глаза на события в Украине

Я задал этот вопрос нашим дипломатам:

— Как так может быть, ведь с 2014 года здесь не слепые люди, очевидно, что происходит в отношении нашей страны?


Мне сказали, что в Германии существует огромный коллективный комплекс вины перед Российской Федерацией за Вторую Мировую и чтобы россияне не делали, немцы боятся, что их ткнут в 1941-1945 года и напомнят про 30 миллионов, нацистов, концлагеря. И это их, действительно, останавливает. Как на уровне политики это видно, так и на уровне обычных немцев, обывателей. Там стена, которую очень сложно пробить.

О формировании и создании Донбасса

На Донбассе был создан идеальный образ пролетариата. Он впитал в себя еще и тюремную культуру и все это трансформировалось, как говорится, в «беспредельные 90-ые», где создались такие феномены как Янукович и Ахметов, а потом все это наложилось на 2014 год, туда еще добавили русский язык. Янукович и Ахметов стали следствием давно идущих тенденций в этом регионе еще с Советских времен. Это, конечно, началось не при Украине, и не в 90-х годах. Подобная культура восприятия мира сложилась давно: и Янукович, и Ахметов стали ее воплощением. Они стали людьми, которые оказались на верхушке криминального мира.

«Вот тебя если завтра подрежут в переходе, ты же к "мусорам" и побежишь»

Когда запустили этот мем «Аваков — черт» и «мусора не люди», я всегда задавал себе вопрос, ну хорошо, огромное количество претензий к Авакову, его можно ненавидеть, требовать об отставке, но когда люди, которые в жизни не сидели, не имели никакого отношения к криминалу, офисные клерки в белых воротниках, стучат пальчиками по клавиатуре в Фейсбуке, запивая кофе и пишут «черт, мусора», мне хочется спросить:

— Вот тебя если завтра подрежут в переходе, ты же к этим мусорам и побежишь?

Когда я сидел в «Изоляции», я сидел с людьми из криминала, которые отсидели 20 лет. Вот они имеют право так мыслить, поскольку это их культура, они не мыслят себя вообще в другой жизни. Для них выйти на свободу, месяц побыл и хватит. «Мой дом — тюрьма» — они живут этим, это их. Но когда ты, офисный клерк, пишешь что-то такое, сразу возникает вопрос, откуда это пришло и когда это началось?

Шахтерская культура на Донбассе

Снести образ героического шахтера и сказать, что шахты — это даже уже не вчерашний день, а позавчерашний. И будущее уже давно не за шахтами. Не нужно добывать уголь как в XIX веке, нужны какие-то новые технологии. Люди не поймут этого языка. Однако, ставку нужно делать на новое поколение, на то поколение, на которое сейчас ставит Россия. Потому что те дети, которые сейчас там растут, они выходят в пионерских галстуках, к памятнику Дзержинского — и это не преувеличение, это в буквальном смысле. Это катастрофа, поскольку мы теряем время и мы теряем людей.

Мы все еще глубоко советская страна, к сожалению, и нам нужно несколько поколений, которое сейчас растет, которое видит, что происходит и которое будет общаться на украинском языке, потому что «феня», она в большей степени входит через русский. Хотя не только.

Донбасс необходимо построить «заново»

Восстановления Донбасса мне напоминает образ Донецкого аэропорта. Я его видел из ближайшего поселка, когда приезжал туда делать репортаж. И когда я его увидел вблизи, это на самом деле сравнимо с пирамидами. То что от него осталось — это руины и безусловно, это уже не аэропорт и не то, что было построено. И если сейчас найдутся немцы, которые скажут:

Ребята, мы даем вам N-е количество денег для того, чтобы восстановить этот аэропорт, но с условием, что вы будете его восстанавливать с той конструкцией, что сейчас стоит.

Вот это сделать невозможно. Чтобы его восстановить, его нужно сровнять с землей. Полностью. Вот то же самое придется сделать с Донбассом. Не только в промышленном, но и в ментальном отношении. Только так.

О разнице между украинцами и россиянами

С 2014-го года разница между украинцами и россиянами стала более рельефной. Если говорить образом, то в царской России была традиция: она шла от бояр и к низшим сословиям — при виде царя ты снимаешь шапку и делаешь низовой поклон до земли. А украинцы всегда этими шапками бросали в царя. Посмотрите в отношении россиян к Путину, и в отношении украинцев к любому президенту. Его поносят на чем свет стоит. Все плюются, хотя вчера сами его выбрали.

Это абсолютно иное отношение к власти. Потому что для россиян власть сакральна, священна, несет религиозный характер, для украинцев, еще со времен казачества — нет. Вот в этом принципиальная разница. И это было видно, когда я сидел в «Изоляции». Я помню, общался в подвале с подполковником «ДНР», которому я сказал:

— Ну тебя же тоже пытали, свои же, ты же видишь что здесь происходит, здесь не только укропов ломают. Вы все в шрамах, в ожогах после этих проводов.

На что он мне сказал:

— А по-другому нельзя. По-другому здесь все рассыпется.

Я ему говорю, что тебя же посадят, дадут лет 10. На что он сказал:

— Ну и что, посидим.

Он испытывал пиетет к тем людям, которые его пытали, к тем, кто создал эту систему.

Может ли измениться ситуация в России?

Никакой Навальный не поменяет ситуацию в России. Слово «либеральный» в России настолько условное, что звучит как ругательство. Те люди не способны поломать систему, которая создавалась веками. Владимир Путин — это просто выражение духа народа. Не более того. До него была плеяда советских руководителей. А сейчас Путин — персонификация Сталина или Ленина.

Владимир Путин и Россия сегодня — это метафизический проект. Это что, что я стараюсь донести и украинской власти, и на Западе. Не измеряйте этого человека калькулятором. Экономические санкции для него на 22-м месте. Он действительно верит в великую Россию, что у нее есть великая миссия и Запад это враг, а Украины, как государства, не существует. Россияне очень прагматичны в этом отношении.

Несмотря на то, что основная их цель метафизическая, но достижение к ней они оценивают рациональны и всегда меряют каждый свой шаг. Вот в этом плане я убежден, что они не нападут. Не потому что они наворовали и не хотят потерять этот капитал, просто потому что есть ряд конкретных, прагматичных причин, которые не позволяют это сделать. Прежде всего Чечня. Эти люди не забыли, что такое Чечня.

Вот какая конечная цель с Украиной? Взять Киев? Ну и что? Это будет только начало. Потом придется ставить оккупационную администрацию, которую никто не будет избирать, даже по модели Донецка. Ее придется просто поставить и получить партизанское движение, потерять «Северный поток 2», огромные репутационные потери. В этом нет никакого смысла, я уже не говорю о том, что те силы в 100-120 тысяч — не те силы, с которыми можно вести наступательные операции. Как минимум, это должна быть полумиллионная армия.

Поэтому я думаю, что нас ждет масса гибридных провокаций. Скорее всего, может и в этом году, размещение ядерного потенциала России в Беларусь.
Какие-то ракеты на Кубе и Венесуэле, о чем уже сам господин Лавров намекнул. Но вот все, что происходит сейчас, истерия, это блеф столетия. Все для того, чтобы поверить в разницу между нашим блефом и реальным нападением только в том, что ничего не произойдет. Мы готовы даже вывести дипломатов, но вы должны поверить и пойти с нами на переговоры. Вот в этом основная задача России.